ДЕНЬ ВЫБОРОВ: Репортаж с балкона

ДЕНЬ ВЫБОРОВ

Репортаж с балкона

15 марта 2026 • Ан Хай, Дананг

Музыка началась в 5:45 утра.

Не будильник. Не мотоцикл под окном, которых здесь хватает. Громкоговоритель. Где-то прямо под балконом. Бодрый вьетнамский трек — маршевый ритм, духоподъёмно, явно официально. Потом женский голос, быстрый и уверенный. Что-то повторяет. Я лежу и жду, когда это закончится. Не заканчивается.

Пишу лендлорду в WhatsApp: «Чувак, что происходит? Почему музыка в шесть утра?»

Он отвечает: «А, сегодня день выборов. К вечеру всё закроется.»

Вот так я узнал.

Вид сверху

Ближе к полудню выхожу на балкон с кофе. Внизу, на муниципальной площадке мимо которой я каждый день хожу в кафе, они поставили избирательный участок.

Честно говоря, выглядит по-своему красиво. Белый тент, под ним человек тридцать поместятся. По бокам от входа — красные панели с золотыми звёздами, вьетнамский флаг в натуральную величину, как театральный задник. Через площадь — верёвки с цветными бумажными треугольниками, как на детском дне рождения. Над входом большими жёлтыми буквами: «БЫУ КЫ». Просто: Выборы. Никаких имён кандидатов. Никаких программ. Только слово, как пункт в административном бланке.

Справа от входа — три полицейских за деревянным столом. Оливковая форма, классическая вьетнамская. Молодые, худощавые. Один смотрит в телефон. Второй откинулся назад и смотрит куда-то в сторону. Третий просто сидит. У всех троих вид людей, которым достался воскресный дежурный смен.

Посередине площади одна-единственная женщина в красном аозае — традиционном вьетнамском платье. Стоит, ждёт. Больше никого в открытом пространстве. Слева от неё — большой красный плакат с портретом Хо Ши Мина и текстом, который я не могу прочитать. Он умер пятьдесят семь лет назад. Всё ещё смотрит.

Я фотографирую. Вся сцена умещается в один кадр.

Потом смотрю левее. У края площади стоит железный ящик размером с холодильник — оклеен со всех сторон агитацией. На одной стороне героический рабочий с поднятой рукой, в другой руке держит бюллетень, за ним толпа. Снизу крупными буквами: «День выборов — праздник веры, единства и устремлений Вьетнама!» Рядом с ящиком — мусорный бак.

Плакаты

У входа ещё один плакат, прислонён к столбу. На нём люди: рабочий, широкоплечий, с чуть поднятым кулаком. Крестьянка в конической шляпе. Музыкант в национальной одежде с каким-то этническим инструментом. Все улыбаются с полной убеждённостью.

Я смотрю на него некоторое время.

Это стандартная советская иконография — народ, нация, коллективная воля. Рабочие и крестьяне и художники, все вместе. Визуальный язык, законсервированный примерно с 1965 года. Удивительно узнаваемо для русскоязычного человека.

Меня цепляет разрыв. Плакат говорит: это ваше, это для вас, народ — это власть. Но крестьянка на плакате и музыкант с инструментом не имеют никакого отношения к тому, как эта страна реально управляется. Настоящие решения были приняты в январе, на партийном съезде в Ханое. 180 членов Центрального комитета, закрытое заседание, единогласный результат. Крестьянки там не было.

Иду дальше по улице. На каждом столбе — баннер. На одном: женщина в аозае бросает бюллетень в урну, снизу подпись: «Это священное право и обязанность каждого гражданина.» На следующем: «Демократия, открытость, прозрачность.» Мимо проходит женщина с продуктовыми пакетами. Не смотрит. Баннеры для неё — просто часть улицы.

Это не цинизм — это просто архитектура системы. Выборы здесь настоящие в том смысле, что 364 из 864 кандидатов сегодня проиграют, региональные элиты реально борются за свои места, и парламент иногда действительно влияет на политику. Но вершина пирамиды была решена задолго до сегодняшнего дня. Плакат существует, чтобы напоминать людям: система — теоретически — для них. Может, это даже работает. Уровень доверия к государству во Вьетнаме по региональным меркам достаточно высокий.

Я спускаюсь и иду в кафе.

На улице — та самая доска с кандидатами. Большой стенд на металлических ножках, три ряда официальных фото, рядом с каждым биография на полстраницы. Красный фон, синяя нижняя полоса, всё очень аккуратно. Никто не стоит и не читает. Это и есть вся предвыборная кампания: одна доска, одна улица, пара недель до дня голосования.

Что было в январе

Oslow почти пустой для воскресного утра. Заказываю вьетнамский кофе — тот, со сгущёнкой, густой и сладкий — открываю ноутбук.

Человек на вершине этой системы — То Лам. Всю жизнь в полиции, потом министр общественной безопасности, теперь генеральный секретарь партии — и почти наверняка скоро ещё и президент. Первый, кто совместит обе должности с конца восьмидесятых, когда начались реформы. В январе его переизбрали единогласно: 180 голосов из 180. За последние полтора года он ликвидировал восемь министерств, сократил 150 тысяч государственных должностей, перекроил границы провинций. Сам называет это оптимизацией. Критики называют консолидацией. Скорее всего, и то, и другое.

Интересно, откуда он. Не экономика — безопасность. Его инстинкт — контроль, а не рынок. И ведомство, которое он возглавлял, за последний год разрослось заметно: в сентябре 2025-го министерство опубликовало проект постановления, по которому инвесторы в энергетике, телекоммуникациях и строительстве должны получать полицейское согласование на проекты. Промышленные парки. Поля для гольфа. Спутниковая инфраструктура. Всё — через МОБ. В декабре Национальное собрание приняло обновлённый закон о кибербезопасности: то же министерство теперь контролирует контент в Facebook, YouTube и TikTok и может требовать от журналистов раскрыть источники.

Технократы — те, кто строил эту страну в производственный хаб мирового уровня — возражали. Тихо, через правильные каналы. Законы приняли.

Я смотрю в окно на улицу. Проезжает мотоцикл с коробками. Ещё один. Ещё. Дананг не останавливается ни на секунду.

Цифры и канат

Экономика, если смотреть на показатели, выглядит отлично. ВВП вырос на 8 процентов в прошлом году. Экспорт — плюс 17 процентов, 475 миллиардов долларов. Samsung здесь, Intel здесь, весь глобальный технологический конвейер в той или иной степени проходит через Вьетнам. Страна, которая тридцать лет назад была беднее большинства своих соседей, сегодня торгует на 930 миллиардов.

Цель на следующие пять лет — 10 процентов роста ежегодно. К 2045-му — в высокодоходную экономику. Небольшие такие планы.

Для этого нужен работающий частный сектор. А для частного сектора нужна предсказуемость — что правила, по которым ты инвестируешь сегодня, будут теми же правилами завтра. Полицейское согласование инвестпроектов — это антипредсказуемость. Иностранный капитал смотрит и считает. Охлаждение инвестклимата уже закладывается в решения о том, где ставить следующий завод.

И ещё канат. Китай — крупнейший торговый партнёр и одновременно страна, с которой у Вьетнама территориальный спор в Южно-Китайском море. Реальный спор: столкновения судов в спорных водах, периодическая эскалация. США поглощают 30 процентов вьетнамского экспорта. Когда Трамп в апреле 2025-го объявил тарифы в 46 процентов, Ханой договорился до 20-ти к августу. Китай получил 145. То Лам в январе полетел в Вашингтон, встретился с Трампом лично, вступил в какой-то Совет мира. Прагматизм чистой воды, никакой идеологии.

Бамбук гнётся. Но если надавить достаточно сильно — ломается. Любая серьёзная эскалация на море ставит Ханой перед выбором, в котором нет хорошего ответа.

К вечеру

Прохожу мимо участка около четырёх. Женщина в аозае уже ушла. Несколько человек заходят и выходят из-под тента, не торопясь. Полицейские всё ещё за столом. Один спит, голова на грудь.

Настоящий вопрос этого избирательного цикла прояснится 6 апреля, когда новое Национальное собрание проведёт первую сессию. Там официально утвердят президента. Если То Лам займёт и эту должность — впервые с эпохи Дой Мой один человек будет держать обе вершины системы одновременно.

Оптимисты скажут: наконец-то скорость принятия решений, меньше бюрократических тормозов. Наверное. Но система, которая сорок лет управлялась через коллективный баланс, теряет вместе с этим балансом и механизм самокоррекции. Если рост замедлится, если силовая экспансия действительно отпугнёт капитал, если преемника не окажется — та же концентрация власти, что выглядит как сила на подъёме, станет проблемой на спуске.

К вечеру громкоговоритель замолчал. Тент складывают, красные баннеры снимают, портрет Хо Ши Мина стоит у стены под углом — ждёт, пока его куда-то унесут.

Завтра площадь снова будет просто площадью. Мотоциклы, пластиковые стулья, кто-нибудь продаёт бань ми с тележки. Выборы случились. Ничего не изменится внешне.

Вот в чём штука с этой системой. Ей не нужно, чтобы ты это чувствовал. Ей нужно только, чтобы ты пришёл.

Автор пишет из Дананга, Вьетнам